Житель хутора Рауш Давлекановского района вспоминает о Чернобыльской аварии

Взрыв на Чернобыльской АЭС – самая масштабная техногенная катастрофа 20-го века, долгое эхо которой не стихает до сих пор. Тогда, сорок лет назад в её ликвидации приняли участие люди со всей страны: пожарные, военные, учёные, специалисты. Житель хутора Рауш Давлекановского района Николай Бескоровайный в апреле 1986 года проходил службу в рядах Советской армии, в инженерно-сапёрном батальоне на территории Западной Украины.

«Ночью 26 апреля нас подняли по тревоге, - вспоминает он. – Было около четырёх часов утра, когда мы загрузились в машины и выехали. Нам не сообщали, куда едем, что нас там ждёт. Установка была такая: поступил приказ – нужно выполнять. Потом уже узнали, когда прибыли на место, что на АЭС произошёл взрыв. Наша часть разместилась в лесу на большом расстоянии от эпицентра аварии. Но с места нашей дислокации были видны в отдалении трубы АЭС. Мы наблюдали, как постоянно в эту зону летели вертолёты, сбрасывали специальные вещества для тушения пожара, потом также с воздуха заливали разрушенный энергоблок бетоном.

Наша задача была очистка близлежащих населённых пунктов и местности от радиационной пыли. На машинах, в народе их называют «водовозка», круглые сутки орошали деревья, траву, воздух. Смешивали воду со специальным раствором и обливали дома, сараи, другие постройки в деревнях в окрестностях Припяти. Было много брошенной техники, легковых автомобилей, частично разобранных. Всё это бульдозером сгребалось в яму, заливалось обеззараживающим раствором и закапывалось.

Из жителей остались кое-где старики, которые не хотели бросать свои обжитые дома: уезжать в неизвестность не зная, что тебя ждёт, в пожилом возрасте уже тяжело. Мы же были молодые, мне в то время не исполнилось ещё и 20 лет, и об опасности радиационного облучения особо не задумывались. Тем более, что нам ничего об этом тогда не рассказывали, о многом мы просто не знали. Не было такой информированности, как сейчас. Из мер предосторожности – форма со специальной пропиткой. Жили мы в палатках, здесь же в лесу готовили на полевой кухне еду, во время отдыха могли сыграть где-нибудь на поляне в футбол, погонять немного мяч. К нам даже привозили кино: натягивали между деревьев экран и демонстрировали художественные фильмы. Что запомнилось и даже поразило, в лесу не было птиц, ни одной, даже воробьёв. Наверное, они как-то почувствовали радиацию и все улетели, а может погибли. Но вот этот лес без птиц остался в памяти. Зато комаров было очень много, они и не давали нам покоя.

Мы не чувствовали себя героями, просто выполняли свой долг, выполняли приказ. Раз Родина сказала, что надо, значит, сделаем. В зоне Чернобыля я пробыл немногим больше месяца, это был первый месяц после аварии, после чего получил отпуск и, приехав домой, 20 мая отпраздновал своё двадцатилетие. Вернувшись в часть, ещё несколько раз бывал в этой зоне в краткосрочных поездках.

Последствия той командировки, конечно, сказываются на здоровье. Но я в общем по характеру оптимист и стараюсь не унывать. Мне за свою жизнь много где довелось побывать. Занимался и пчеловодством, и фотографией, работал в хозяйстве. Сейчас на пенсии. Иногда встречаемся с сослуживцами, с теми, кто также как я участвовал в ликвидации последствий аварии на ЧАЭС. Когда есть возможность, выезжаем в Давлеканово, где в привокзальном парке установлен памятник народной благодарности ликвидаторам аварии, вспоминаем это время, тех из товарищей, кого уже нет с нами.

В 90-х годах за участие в ликвидации последствий аварии на Чернобыльской АЭС мне в администрации Давлеканово вручили медаль ордена «За заслуги перед Отечеством» II степени. Есть также медаль «Участнику ликвидации аварии на Чернобыльской атомной электростанции», юбилейные медали, посвящённые круглым датам с момента этого события. Но, как и тогда, я считаю, что мы просто делали своё дело, делали то, что должны».