В Давлеканово раньше разводили верблюдов!

Традиционным типом башкирского поселения был аул, который обычно располагался на берегах крупных рек или озер. Прежде всего, близость водоема являлась постоянным источником пресной воды, как для людей, так и для животных. Однако в этом соседстве были и другие преимущества - река снабжала рыбой, в прибрежных поймах можно было охотиться на зверя, а на окрестных лугах вольготно пасся скот местных племен. Аул представлял собой несколько десятков компактных глинобитных, саманных или деревянных жилищ, где за общей оградой проживали близкие родственники одного племени. В них, как правило, башкиры проводили зимнее время, а с наступлением весеннего тепла деревни кочевников пустели, а их обитатели перебирались на летние кочевые стоянки, которые именовались летовками. Летовки  –  это стоянки башкир периода кочевого образа жизни. В условиях полукочевой жизни каждый аул имел несколько таких удаленных стоянок, которые подразделялись на весенние, летние и осенние. Они представляли собой временный жилой поселок из войлочных юрт, реже шалашей с расположенным рядом источником воды и обилием сочной травы для животных. Как правило, такие стоянки располагались на ровных лугах по берегам  мелких рек и ручьев, но встречаются случаи расположения ранних летовок  на склонах возвышенностей. На территории нашего района летовки башкир располагались на берегах рек Уршак, Тюлянь, Малый Удряк, Средний Удряк, Большой Удряк, Карамала, Чуюнчи, Так-Елга, Ярыш и многочисленных мелких ручьях.  Летовать уезжали в основном молодые и крепкие семьи, а в аулах оставались  представители пожилого поколения и больные соплеменники, которым был не по силам кочевой образ жизни и дальние переходы.  На летовку башкиры отправлялись в конце весны – начале лета, а возвращались в сентябре – октябре, обычно совершая за лето 5-6 перекочевок. С наступление теплого периода  времени башкиры отправлялись на самые дальние места кочевок, а по мере приближения осени, перекочевывали на ближайшие к месту постоянного проживания. Переход на каждую стоянку занимал несколько дней - нужно было собрать и погрузить весь необходимый скарб на повозки и перегнать скот, который уже съел всю траву в окрестностях. В этом и заключался основной смысл кочевания – многочисленным животным нужен был постоянный источник пищи.

Башкиры разводили главным образом лошадей. Башкирская лошадь была хорошо приспособлена к тебеневке – зимнему пастбищу под снегом, и могла в течение круглого года находиться на подножном корме. Лошади обеспечивали почти все потребности башкир. Они служили средством передвижения, их мясо было главным продуктом питания, из кобыльего молока делали кумыс, конские шкуры шли на изготовление одежды и посуды. В стада башкир  входил и крупный рогатый скот. Его мясо употреблялось в пищу, а из молока изготовлялись молочные продукты. Кожа шла на изготовление обуви и других предметов. Из мелкого рогатого скота башкиры держали овец. Мясо также шло в пищу, из шерсти валяли войлок, ткали ковры и сукно, из шкур шили зимнюю одежду. Однако крупного рогатого скота, овец и коз, по сравнению с лошадьми, башкиры держали гораздо меньше. Объясняется это тем, что лошадь легко переносила зимнюю тебеневку, тогда как другой скот в бураны и гололедицу подвергался падежу.  Башкиры, жившие на реке Дема, разводили еще верблюдов, которых они иногда поставляли для нужд царской армии. Так было, например, во время Русско-турецкой войны 1828-1829 годов. В 1924 году в Давлекановской волости числилось 11 верблюдов.

Труд на летнем кочевье был разделен по половому признаку. Женщины обычно занимались разбивкой и постановкой коша, юрты или шалаша, выделывали кожи, валяли войлок, ткали ковры, холсты и сукно, шили белье, ухаживали и доили кобылиц и коров, занимались собирательством, вышивкой, приготовлением кумыса и масла. За ними оставался и надзор за детьми. Мужчины устанавливали загоны для скота, пасли животных, охотились и рыбачили, занимались пчеловодством, обработкой дерева и металла.  Летние выезды, по мнению большинства авторов описаний летовок, приносили «много пользы башкирам в физическом отношении» - в летний период значительно сокращалась общая смертность среди коренного населения.

На рубеже XIX—XX веков башкиры от полукочевого хозяйствования постепенно перешли к земледелию и оседлой жизни, так как многие свои исконные земли они продали или сдавали в аренду переселенцам из центральной России и Поволжья и за ними в основном остались места их постоянного проживания в аулах. Одним из таких аулов минских башкир была деревня Сыртланова. По архивным описаниям, она располагалась на Ногайской дороге, на  правом берегу  реки Демы, в 70 верстах от Уфы. Основателем деревни является башкир-вотчинник по имени  Сыртлан - отец основателя нашего города Девлекена Сыртланова. Это поселение обозначено на ряде карт XVIII века. Точной даты основания деревни нет, но самая ранняя карта, на которой отмечен этот аул, датируется 1738 годом. Отсюда можно предположить, что Сыртланова появилось до этого времени. Однако есть сведения, что эту местность с 15 века населяли башкиры племени сарайли-минг, которые покинули места своего исконного проживания и мигрировали в Мензелинский уезд на территории современной Татарии.

Самая поздняя карта, на которой отмечен аул Сыртланова  датируется 1774 годом, а на карте 1786 года он уже отсутствует. Можно предположить, что его исчезновение  связано с Пугачевским восстанием 1773-1775 годов, в котором коренное население принимало активное участие. В некоторых источниках указано, что именно в это время часть башкирских селений была уничтожена правительственными войсками. Можно предположить, что после этих событий прежние обитатели Сыртланова во главе с Девлекеном  переселились на другой берег Демы и основали новый аул, который отмечен на карте 1786 года как Тевлекаева.  На карте 1802 года этот населенный пункт носит уже более привычное нам название – Девлеканова.

По имеющимся картам и мнению краеведов, исчезнувший аул Сыртланова находился в районе современных деревень Соколовка и Новошарипово. Жители этих и других деревень расположенных на берегах реки Дема и Уршак, зачастую находят на своих огородах следы прежнего присутствия башкир на этих землях в виде женских украшений, подвесок, колец, наконечников стрел, ножей, элементов конской сбруи, разбитых чугунных горшков и монет, датируемых с 1740-х по 1860-е годы.